20.11.16

Праздник, который всегда с тобой (1 часть)

Культура кафе родилась в Париже. За столиками решаются судьбы художников и поэтов, предприятий и государств, мужчин и женщин, детей, которым только еще предстоит появиться на свет и, возможно, в свою очередь изменить судьбу самого города. Париж гадает на кофе; будущее стоит один евро за стойкой, два – за столиком и четыре – на террасе. Каждое кафе – колдовское место. Румяный аромат утреннего крок-мсье в булочной напротив лицея Ламартен нашепчет упрямому холостяку мысли о доме и семье.

Высокая литая стойка бара Hotel Central вытолкнет нерешительного искать приключений на ночную Вьей-дю-Тампль. Верещание стального конвейера с бутылками редких видов в Chao Ba загипнотизирует бизнесмена так, что он пропустит деловую встречу и беспечным шагом выйдет навстречу неоновым ветрам вечерней Пигаль. С пяти утра парижане занимают свои насесты, не гнушаясь в ранний час большой порцией пива, и не покидают табуретов, стульев и кресел до двух часов ночи, пока стрелки настенных часов не слизнут их в темноту. Уже через три часа они вернутся.

Но остается межвременье, когда Париж следовало бы наводнять ценителями архитектуры: только в эти часы старые здания стоят нетронутыми, как на ладони, выключенные из жизни и времени. Потому что делают Париж живым его террасы. Плетеные стулья и продавленные кресла с подлокотниками, пластиковые новички, ничего пока не знающие о жизни, и старики, выставившие сквозь прорехи обивки потроха поролона, – это лица Парижа, куда в большей степени, чем лица людей. Напротив, люди смотрятся гарнитуром, дизайнерским решением для террас.

Старички с газетами, которые подчеркивают свою обособленность, усаживаясь через кресло, – диезы на клавиатуре бульвара Клиши. Парочки за утлыми жестяными столами-лодочками, что покачиваются вдоль миниатюрных причалов Монмартра. Пестрые легионы туристов, приступом берущие посадочные места вдоль Елисейских Полей. Разговоры об отчужденности парижан-людей преувеличены. Хотя верно, что первыми они редко идут на контакт. Но террасы и стойки баров – выставки-распродажи, где за улыбку и верное слово вы сможете умыкнуть практически любой образец галльской породы, дожидающийся своей очереди покинуть витрину. Собирается дождь.

Стальные тучи прогоняют светотень с тротуаров. Первые тяжелые капли заставляют город сняться с якоря и броситься в укрытия: в галереи магазинов, в залы кинотеатров, в метро. Можно перебраться внутрь кафе, занять столик у окна, заказать двойной порто и переждать дождь здесь. Под дождем знакомые по фильмам с Делоном мостовые, стены банковских зданий и «пежо» с тикающими дворниками приобретают кинематографический драматизм. В этот момент бармен меняет пластинку, голос Джейн Биркин отравляет портвейн меланхолией, и зонтики за бортом складываются в знак ностальгии.

Вскоре влажная взвесь почти скрывает город в безлюдном тумане. Не прогоняйте эти чувства, недолговечные, как одиночество Парижа: первые лучи солнца не успеют высушить капли на перевернутых креслах, как горожане потянутся на террасы, словно голуби – на площадь Насьон, в тот час, когда старушка из соседнего дома примется разбрасывать вдоль скамеек крошки багета. Даже на картах парижские очертания весьма графичны: круг бульваров, спираль округов, лучи авеню и элегантные загогулины набережных.

Границ много: административных, топографических, символических. Топографические границы совпадают с кольцом так называемых «бульваров маршалов» (boulevards de marechaux), носящих имена наполеоновских военачальников – Нея, Даву, Макдоналда, Массена. Вокруг этого кольца, проходящего по линии городских укреплений XIX века, и почти примыкая к нему, расположена объездная автострада boulevards peripheriques. Плавно изгибаясь, с востока на запад течет Сена – транспортная артерия, символическая граница и сама по себе символ: на гербе Парижа изображен корабль.

На два рукава Сену делит колыбель Парижа – остров Сите (Ille de la Cite). Он похож на длинную рыбу, за которой прицепилась рыбка поменьше – остров Святого Людовика, или Сен-Луи (Ile Saint-Louis), одно из самых романтичных старых мест города. На Сите царят туристы, которые приходят в главный и самый парижский собор – Парижской Богоматери, Нотр-Дам, с течением лет, также ставший одним из символов города. На Сен-Луи гуляют и едят лучшие в мире шербеты Berthillon, туристы из России, прибывшие во Францию Туром из Омска. Два берега реки различны: Левый берег (Rive gauche) совсем не то, что Правый (Rive droite).

Дух Левого берега определила школа при Нотр-Дам. Школа превратилась в Сорбонну, вокруг Сорбонны появился Латинский квартал – студенты, молодежь, артисты, музыканты, профессора, поэты. Традиционно Левый берег считается артистическим и богемным, а Правый – административным и деловым. На Правом берегу – Елисейские Поля (Champs-Elysees), Лувр (Louvre) c садом Тюильри (Tuileries), центр бизнеса Дефанс (Defense). Над старым «чревом Парижа» возведен торговый центр Ле-Аль (Les Halles) из стекла и бетона. И все же нет ничего постоянного.

Границы смываются, переносятся, корректируются. Центр жизни по очереди перемещается с одной стороны Сены на другую. Пресловутая богема Левого берега обуржуазилась, цены на недвижимость здесь поднялись, а нищие, молодые и талантливые теперь селятся на Правом берегу. Так что Левый берег нынче ложится спать в пол-одиннадцатого, и в поисках ночной жизни надо отправляться через Сену. Средневековое Марэ (Le Marais) облюбовали парижские геи, некогда мрачную площадь Бастилии (Place de la Bastille) – байкеры и драгдилеры.

Через какое-то время Левый берег опять войдет в моду, но пока правильнее жить на Правом. Административно Париж поделен на 20 округов (arrondissements), которые уходят по спирали от центра к окраинам. Первое кольцо – исторический центр, от 1-го до 6-го округа, где больше всего музеев, памятников и старых зданий. Жить здесь престижно и дорого. Следующее кольцо появилось в XIX веке в результате градостроительных работ барона Оссманна. Восточные округа проще, беднее, демократичнее, в них много рабочих и иммигрантов. Аристократия всегда обитала на западе – в 16-м и 17-м округах.

Здесь по-прежнему много герцогов и графов, сюда по-прежнему стремятся нувориши. Наконец, в северную часть города вошли окрестные деревушки, ставшие городскими кварталами, более других сохранившие колорит и индивидуальность: Монмартр (Montmartre), Бельвилль (Belleville), Менильмонтан (Menilmontant). Париж – город, по которому приятно ходить пешком. Удаляться от больших авеню, бульваров, бесцельно бродить по улочкам, переулкам, набережным, заходить в скверы и парки, проходить мимо площадей, а потом снова возвращаться на шумные автомобильные трассы.

Толкаться на тротуарах со спешащими горожанами, торговаться на рынках, оказываться то в китайском 13-м округе, то в 20-м вьетнамском, зайти в американскую церковь на набережной Орсе (Orsay), полистать русские книги в Shakespeare Co, попить чаю в мечети, что в 5-м округе. И чувствовать себя одновременно и здешним и туристом, и своим и иностранцем – «парижским пешеходом», по словам поэта Леона Поля Фарга.

В Раздел